Добрая богиня
Ответ Сасакибаре
Мистер Дженкинс
Снежная королева
Переписка 1999 г.
Хаку и Тихиро
Порко и Джина
К Абсолюту
Образ науки
Цивилизация Лапуты
Фантастика у Миядзаки
Наставление юношеству
Философия деталей

Главная страница

А.Панина

Тема "Волчьей принцессы"

       Японская реклама "Волчьей принцессы" на видео начиналась со слов "Через 13 лет после "Навзикаи из Долины ветров"..." , и это не случайно. Нельзя не заметить между ними сходства, доходящего почти до самоцитат.
       И там, и здесь мы видим лес, которого смертельно боятся, и не без причины, местные жители, а в нем таинственное существо, всеми считаемое чудовищем, но наделенное силой исцелять (в "Навзикае" таких существ много, это омы; в "Волчьей принцессе" это Лесной бог). Странные шестикрылые стрекозы и светящиеся точки, которые плавают в воздухе над озером Лесного бога, представляют собой прямую отсылку к фауне леса в "Навзикае".
       И там, и здесь на стороне леса выступает отважная девушка-подросток, а ее противников возглавляет холодная и властная женщина, которая задалась целью искоренить лес - причем не ради собственного удовольствия, а во благо людей, измученных и запуганных этим соседством: "Вам не придется больше бояться жуков и яда", - говорит Ксана жителям Долины ветров; "Если расчистить лес, здесь будет прекрасное место", - замечает Эбоси. За обеими военачальницами следует самодовольный помощник, хотя у Ксаны он себе на уме, а у Эбоси предан, но туповат. После того, как Эбоси теряет руку, ее даже объединяет с Ксаной общее увечье.
       Минако Саито в своей книге "Прекрасные дамы: образ героини в рисованом и трюковом кино и в биографиях" [Саито Минако. Курэнай иттэн - анимэ, токусацу, дэнки но хироин дзо:. Токио: Бирэддзи сэнта:, 1998] выбрала "Навзикаю" и "Волчью принцессу" как материал для обобщения всего творчества Миядзаки. Насколько это оправдано - отдельный вопрос, но в двух фильмах она видит общую сюжетную схему: конфликт "хорошей" природы с "плохой" цивилизацией, разрешаемый в пользу природы. В "Волчьей принцессе", по мнению Саито, схема доведена до абсурда: положительная героиня, представитель природы, превратилась в дикого зверя.
       Относительно "Навзикаи" она, скорее всего, недалека от истины. Главной темой этого фильма действительно можно считать поиск гармонии с природой - достойная тема, решенная небанально, искренне, убежденно и без сюсюканья. "Навзикая" представляет собой экранизацию, и что-то в ее философии могло упроститься при переносе с бумаги на экран, но я не думаю, чтобы в ней следовало искать каких-то дополнительных глубин: в исходном произведении глубина появилась в более поздних томах.
       Миядзаки имел полное право вернуться к старому сюжету через 13 лет, накопив опыта. Однако при всем сходстве мне кажется, что "Волчья принцесса" не повторяет "Навзикаю" и даже не исправляет, а ставит совершенно другую проблему.
       Схема расстановки сил цивилизации и леса приблизительно сохраняется, но в "Волчьей принцессе" действует Аситака: персонаж, которому нет аналогов не только в "Навзикае", но и в других произведениях Миядзаки. "Навзикая" - рассказ про Навзикаю, но "Волчья принцесса", несмотря на название, не про Волчью принцессу Сан (не в большей степени, чем про Эбоси). Главная сюжетная линия - линия Аситаки.
       Сражаясь с оборотнем, Аситака получил проклятие и обречен на скорую смерть. При всех сверхъестественных элементах, с практической точки зрения это проклятие - мучительная и неизлечимая болезнь. Молодой, полный сил и всеми любимый наследник княжества внезапно оказался отрезан от остальных людей.
       Аситака проявил себя как незаурядная личность; он не стал сидеть и плакать, а по совету шаманки отправился по следам оборотня. Но главная причина его странствия - не просто желание узнать, откуда взялось непонятное чудище, и даже не надежда на исцеление, а необходимость найти смысл произошедшего. Мне кажется, Аситака олицетворяет не больше не меньше как один из вечных вопросов: как жить, зная, что человек смертен?
       В связи с проклятием оборотня в первый раз возникает мотив, повторяющийся в фильме постоянно. Это противоречие, которое яснее всего формулирует старик-прокаженный: "Дни мои проходят в страданиях, а жить все равно хочется".
       Не так просто и противостояние поселка и леса. Что бы ни говорила Саито относительно "плохой" цивилизации и "хорошей" природы, в "Волчьей принцессе" правы обе стороны. Объяснять, почему правы звери, не надо (кстати, обратите внимание, насколько противоестественная позиция закреплена в этом штампе массовой культуры), но и в защиту людей есть что сказать. Поселок - попытка построить утопию, островок справедливости, приют для самых бесправных и угнетенных. Окружение Эбоси составляют не громилы и не прихвостни тирана, а освобожденные рабыни. В конце концов, не зря Аситака в финале остается в ее поселке.
       Интересная деталь: в "Навзикае" жители Долины ветров обобщенно-симпатичны, а у вражеских солдат вместо лиц опущенные забрала шлемов; в "Волчьей принцессе" впервые за всю историю массовок у Миядзаки среди дружелюбной толпы мелькают физиономии, которые иначе, как мерзкими, не назовешь. В одном из интервью он специально обращает на это внимание. Незаметным художественным приемом выражено еще одно противоречие: люди не идеальны, есть мерзкие типы, но от них никуда не деться.
       К носителям противоречий можно причислить Сан, которая переживает внутренний конфликт, не в силах примирить свою любовь к Аситаке и к лесу.
       При достаточно общем взгляде оказывается, что все образы фильма покрывает одна главная тема. Жизнь, смерть, справедливость, страдание, любовь и ненависть, взаимоотношения с природой - все это рассматривается с точки зрения того, как следует относиться к неразрешимым противоречиям.
       Некоторые просто отказываются признать противоречия неразрешимыми. Эбоси ради великой цели не щадит ни себя, ни других именно потому, что уверена в своей правоте. Для нее в лесу только дикие звери и демоны, которые должны быть уничтожены, и она поднимает ружье на Лесного бога со словами "Я убиваю бога смерти!"
       Так же непримиримы ее противники. Обезьяны, которые ночь за ночью мрачно приходят к ограде поселка сажать деревья, требуют, чтобы Сан отдала им раненого: "Съедим человека, получим силу, убьем людей". Старый вепрь ведет свое племя против поселка, не надеясь на победу, движимый жаждой мести.
       Не все персонажи настолько ограничены. Мудрая волчица Моро упрекает вепря: "Ты говоришь как человек, хочешь все решить одним махом". Сама она прикоснулась к непримиримой раздвоенности, когда подобрала и воспитала Сан - это видно в ее словах о приемной дочери: "Не человек, не волчица, мое милое, безобразное, любимое дитя". Тем не менее в войне с поселком она, подобно вепрям, занимает позицию отчаянья и ограничивает смысл своей жизни личной враждой с Эбоси.
       На человеческой стороне относительно широкими взглядами отличается, на удивление, бонза Дзико. Он охотится за Лесным богом по поручению какой-то секты, но трудно быть дальше от фанатизма, чем этот беззлобный циник. Понимание, что все вокруг суета сует, Дзико использует как освобождение от морали: "Такая уж людская карма, желать всего". Весь его характер - в сцене у костра, когда он посреди развалин рассуждает о смысле жизни, не забывая про похлебку.
       Волчица и монах ближе многих к истине. Однако в фильме есть и воплощение истины в чистом виде - по-моему, так может быть истолкован образ Лесного бога.
       Лесной бог воплощает в себе сразу оба противоречия - между людьми и природой и между жизнью и смертью. В обоих случаях идея, которую он реализует, это не отрицание одной из противоположностей или их нейтрализация (это невозможно), а соположение и одновременное сосуществование. Его два облика - олень с человеческим лицом и человек с непонятной звериной головой, и одним и тем же прикосновением он может даровать или отнять жизнь.
       Со своей двойственной сущностью Лесной бог - больше констатация положения вещей, чем ответ на то, как в таком мире следует жить человеку. Зато прямой образец для подражания дает Аситака.
       Он с самого начала наделен "ясным взором" и настолько безупречен, что его реплика "Живи!", вынесенная на плакаты к фильму, возможно, звучала бы фальшиво, если бы не предельно трагическая ситуация, в которую Миядзаки поместил своего героя. Аситака как никто понимает мимолетность жизни и неотступность страдания, и тем не менее жизнь для него - главная, если не единственная, безусловная ценность, и он следует этой философии мужественно и последовательно.
       "Навзикая из Долины ветров" может считаться началом истории Миядзаки как кинорежиссера; после "Волчьей принцессы" он всерьез собирался оставить кино. Возможно, отсылками на "Навзикаю" Миядзаки как бы показывал, что замыкает круг, используя в последней работе элементы первой. Однако мне кажется, что было бы ошибкой на основании этого сходства видеть в "Волчьей принцессе" еще один фильм на тему "берегите природу". Послание, которое заключено в этой картине, на мой взгляд, гораздо более общее: оправдание жизни.
       "Волчья принцесса" - очень восточный фильм не только и не столько по декорациям и костюмам, сколько по философии. Жизнь есть страдание, принципиальная неизбежность страданий - это первый постулат буддизма. Правда, вместо того, чтобы стремиться к уходу от страданий, как учит буддизм, Миядзаки показывает зрителям самый достойный, хотя, несомненно, и самый тяжелый путь: признать их и тем не менее жить.

март '03

Верх страницы