Добрая богиня
Ответ Сасакибаре
Мистер Дженкинс
Снежная королева
Переписка 1999 г.
Хаку и Тихиро
Порко и Джина
К Абсолюту
Образ науки
Фантастика у Миядзаки
Тема "Волчьей принцессы"
Наставление юношеству
Философия деталей

Главная страница

А.Панина

Цивилизация Лапуты

       Глобализация мировой культуры означает, что Восток и Запад растворяются в усредненной современной цивилизации. Все реже встречаются произведения, заставляющие почувствовать разницу во взглядах на мир разных народов. Совершенно неожиданно таким произведением для меня оказалась "Лапута" Миядзаки - фильм, в котором, казалось бы, нет ничего японского, напротив, прямая ссылка на Свифта, а действие происходит в условной Европе.
       Все началось с того, что я заново посмотрела "Лапуту" после двухлетнего перерыва (вообще же это первый фильм, познакомивший меня с Миядзаки, моя первая и главная любовь) и почувствовала смутное недовольство.
       Мне всегда казалось, что Миядзаки, которым я глубоко восхищаюсь, не понимает и не чувствует архитектуру. Теперь недовольство оформилось более определенно: неужели это и есть легендарный небесный город?
       То, что осталось от дворца, несколько бесформенных куполов, внутри не интереснее, чем снаружи. Груды сокровищ выглядят так, словно все сколько-нибудь стоящее местные жители забрали с собой, когда переселялись на землю. О нижнем полушарии нечего и говорить, даже в тронном зале не хочется зажечь свет, потому что смотреть не на что. И сверху, и снизу - заброшенный склад. Пускай прошло семь веков, разве так должна выглядеть столица империи?
       Где императорская картинная галерея? Где библиотека в тысячу тысяч томов, творения древних философов и поэтов, с которыми никогда не сравниться последующим поколениям? Где развалины величайшего в мире театра, а то и кинотеатра? Разве не здесь же находился университет? Между прочим, даже у Свифта сказано, что именно на Лапуте была создана первая в истории система автоматического синтеза текста.
       По мотивам фильма был вскоре после его выхода написан одноименный роман. Автор, Осаму Камэока, много советовался с Миядзаки и получил его одобрение. Однако в его версии нижняя часть Лапуты не менее роскошна, чем верхняя: "Зал превосходил мыслимые пределы великолепия. По мраморным колоннам вились облака и драконы, с капителей сверкали глазами двуглавые орлы. На стенах крылатые львы скалились на вошедших, разинув алые пасти. Пожалуй, это был даже не дворец, а храм, воплотивший в себе гордость и славу народа, некогда повелевавшего всем миром из поднебесья" [Камэока Осаму. Тэнку:-но сиро Рапюта. Т.2. С.135. Токио: Токума сётэн, 1998 (1986)].
       В фильме ничего подобного нет.
       Миядзаки разрезал замок пополам и спас то, что посчитал достойным. Это верхний сад и оранжерея, гигантское дерево, цветы, птицы, белки. Все это прекрасно и по-своему величественно, но ровно в той мере, в которой искусство умерло и в свои права вступила природа. Самый красивый пейзаж Лапуты не имеет отношения к людям, которые там когда-то жили. Что же это за цивилизация, от которой сохранить хочется только то, что создано не ею?
       Нет, сказала я себе, никогда не поверю, что в этом городе не было искусства, науки и философии, все это было. Было и обрушилось на морское дно в ходе великого противостояния между обезумевшим технократом и милой неграмотной крестьянской девочкой. Как несправедливо - он мог бы понять, но не смотрел, она если что и увидела, то понять не могла, и вот наследие древних, так никем и не замеченное, утрачено навсегда... Миядзаки разочаровал меня. Только человек, не ценящий цивилизации, может предложить принести ее в жертву, чтобы обрести гармонию.
       И тут знающие люди задали мне встречный вопрос: а, собственно, с какой стати японцу Миядзаки чувствовать западную архитектуру? И с какой стати ему разделять западные взгляды на соотношение цивилизации с природой?
       Что без города нет цивилизации, для нас такая же очевидная истина, как и то, что, говоря словами Ситы, "без земли нет жизни". Если бы это был европейский замок, библиотека полетела бы в море. Поэтому мы предпочитаем оторваться от земли и подстегиваем технический прогресс, не можем остановиться, даже прекрасно понимая, что он ведет в тупик: отказаться от города для нас значит потерять культуру. Но, похоже, "мы" - это только Запад.
       Япония - не европейская страна, и она умеет жить в гармонии с природой. Безо всякой индустриальной цивилизации средневековая Япония имела культуру не просто утонченную, а рафинированную на грани изнеженности, и никакого недовольства природой эта сверх-изысканная культура не испытывала, совсем наоборот.
       Взять хотя бы знаменитые японские сады. В любой книге по истории искусства Японии можно прочесть, что граница между домом и садом никогда не была более чем условностью. Благодаря раздвижным стенам, лучшим украшением интерьера дворцов служил живой пейзаж.
       Или эта непостижимая традиция до сих пор, и не для туристов, а всерьез, каждую весну отмечать праздник цветения вишни, причем содержанием праздника действительно является то, что вишни зацвели. Нужна философия, совсем непохожая на западную, чтобы народ, веселясь и выпивая под цветущими ветками, об этих ветках помнил - а он помнит, самый городской народ.
       Одним словом, урбанизм не является обязательной частью цивилизации.
       Поэтому и Миядзаки, действуя в рамках этого мировоззрения, не предлагал отказаться от необходимого, он просто отбросил лишнее. Ничего ценного при разрушении летающего острова не утонуло. Там, где культура совместима с природой, она действительно может быть отделена от технологии. Там на технологию действительно можно показать пальцем, рассмотреть ее саму по себе, во всей ее неприглядности и жути, а рассмотрев, отвергнуть с легким сердцем, не боясь при этом отвергнуть часть себя - откуда возьмется часть себя в бессмысленной, бесчеловечной машине!
       Признаться, когда я пришла к этому выводу, мне стало жаль, что Восток и Запад не сойдут с места. Что нельзя совместить две взаимоисключающие системы мира, что наши воздушные замки не режутся пополам без остатка и что проблемы, так самоочевидно разрешимые на одном берегу, неразрешимы на другом.

март '03

Верх страницы