Презентация песни к "Понё"
"Красоточки": из главы 3
"Красоточки": из главы 4
"На старт"
Корейская статья о "Сэн"
"Унесенные духами"
"Ведьмина служба доставки"
Ранний "Порко Россо"
Осаму Тэдзука
Учитель рисования
Семья

Главная страница

Хаяо Миядзаки
Послесловие к первому тому романа в картинках "Навсикая из Долины ветров" (Токио, "Токума", 1983).

Про Навсикаю

       Навсикая - имя дочери царя феаков из греческого эпоса "Одиссея". Я узнал о ней из "Краткого словаря мифов древней Греции" Бернарда Эбслина и был полностью очарован. Потом попробовал читать прозаический перевод "Одиссеи", но там в ней не было того сияния, что в словаре. Так что Навзикая для меня - та девушка, о которой на трех с половиной страницах рассказывает Эбслин. Он тоже питает к ней особые чувства. Это ясно видно из того, что он уделил ей столько места в словарике, где даже таким крупным фигурам, как Зевс и Ахилл, едва достается по странице.
       Навсикая - нереальная, одаренная, прекрасная. Женихам и мирским радостям предпочитает арфу и песни, тонко чувствующей душой любит слиться с природой. Не испугалась выброшенного на берег, окровавленного Одиссея, спасла его и сама перевязала раны, песней помогла забыть о заботах.
       Ее родители, опасаясь, как бы Навзикая не влюбилась в Одиссея, поспешно снярядили его в путь. Она смотрела с берега, пока корабль не скрылся из виду, и по некоторым преданиям потом так и не вышла замуж, стала первой женщиной-поэтом и странствовала из одного царства в другое, воспевая Одиссея и его плаванье.
       В конце Эбслин пишет: "В обветренной бурями душе великого мореплавателя ей принадлежало особое место".
       Познакомившись с Навсикаей, я вспомнил одну японскую героиню - по-моему, из "Цуцуми тюнагон моногатари". Химэгими - Любительница гусениц, как ее называли, несмотря на свое знатное происхождение, даже выйдя из детского возраста не оставила привычки бегать по лугам, восхищалась превращением гусеницы в бабочку и слыла чудачкой. Она не брила брови и не чернила зубы, как ее современницы, и автор отмечал, насколько нелепо она выглядела - чернобровая и белозубая.
       Сейчас бы на нее не стали так коситься. Для нее, наверно, нашлось бы место в обществе как для любителя природы, может, чересчур рьяного, или как для человека со странным увлечением. Но во времена "Повести о Гэндзи" и "Записок у изголовья" разве позволялось девушке любить гусениц и не брить брови? В детстве меня всерьез тревожила ее дальнейшая судьба.
       Как ей жилось дальше - ей, которая, не оглядываясь на общественные условности, бродила по горам и лугам, как вздумается, любовалась деревьями, травами и плывущими облаками? Сегодня бы нашлись для нее и любящие друзья, но какую судьбу могла ей готовить эпоха Хэйан, царство обычаев и запретов?
       К сожалению, в отличие от Навсикаи, Химэгими - Любительница гусениц не встретила Одиссея, не было у нее и песни, и свободы странствовать. Но если бы ей случилось повстречать великого мореплавателя, то за его ранами, за его пугающей внешностью она непременно различила бы внутренний свет.
       Для меня Навсикая и Любительница гусениц незаметно слились в один образ.
       Когда мне предложили рисовать повесть для журнала "Анимэйдж", как раз желание изобразить свою Навзикаю толкнуло меня на решительный шаг - и вот я снова сражаюсь с жанром, от которого давным-давно отказался как от недоступного. Хорошо бы на сей раз помочь этой девушке обрести свободную, мирную жизнь.
Верх страницы
 

       "Навзикая (Навсикая), в греч. мифологии дочь царя феаков Алкиноя и Ареты. Афина является Н. во сне под видом ее подруги и побуждает девушку отправиться со служанками на берег моря, чтобы заняться стиркой белья. Пока выстиранное белье сохнет на берегу, девушки затевают игру в мяч, который напоследок не без вмешательства Афины попадает в воду. Девичий крик пробуждает Одиссея, выброшенного накануне бурей на остров феаков и спавшего в прибрежных кустах. Подруги Н., увидев появившегося Одиссея, покрытого тиной и грязью, в страхе разбегаются, сама же она выслушивает его просьбу о помощи, велит дать ему чистые одежды, накормить и напоить, а затем объясняет, как достигнуть дворца Алкиноя и добиться от феаков помощи в возвращении домой (Гомер, "Одиссея", песнь 6, 12-322).
       Существовал также вариант мифа, по которому Телемаку после смерти Одиссея удалось попасть на остров феаков, где он женился на Навзикае и имел от нее сына, названного Персептолис ("разрушитель городов")".
Энциклопедия "Мифы народов мира", т. 2, М.: "Советская энциклопедия", 1982.

       "[...] Притаившись у загородки с северной стороны дома, они стали наблюдать за происходящим и увидели мальчишек, которые явно что-то искали. Тут один из мальчишек закричал: "Глядите! Вон их сколько на дереве! Вот здорово!" С этими словами он приподнял бамбуковые занавески в комнате Химэгими: "Посмотрите, пожалуйста, - мы нашли замечательных гусениц!"
       - Превосходно! Несите их сюда! - отвечала Химэгими бодрым голосом.
       - Их тут никак не собрать. Идите лучше сюда!
       И тогда из-за занавесок появилась сама Химэгими. Она стала разглядывать ветки, глаза ее были широко раскрыты. Голова замотана какой-то тряпкой, красивые волосы спутаны - она не успела привести себя в порядок. Брови - черные и густые - были весьма хороши. Ротик - прелестный и очаровательный, но белые зубы оставляли престранное впечатление. Шутники с сожалением решили, что она выглядела бы вполне достойно, если бы употребляла белила. [...]"
Из "Цуцуми тюнагон моногатари", перевод А.Мещерякова. // Японская новелла. СПб: "Северо-запад пресс", 2003, с.93

 

Верх страницы